Многострадальная книга Домострой – это, пожалуй, один из главных жупелов прогрессивной части русского общества, начиная с 19-го века. Когда она, будучи составленной за 300 лет до этого, собственно и была напечатана, впервые получив действительно широкое распространение. Ключевая проблема критиков Домостроя заключается в том, что они его либо не читали вовсе, либо ознакомились с ним лишь по верхам. Это отчетливо ощущается в сочинениях даже таких маститых мыслителей как Николай Бердяев, просто фонтанирующего ненавистью к этой книге и самыми оскорбительными характеристиками. А читал ли ее, например, демагог и популист Владимир Ленин, так же любивший приплетать к месту и не к месту Домострой в качестве самой мрачной и упаднической иллюстрации старого быта?.. Навряд ли. В общем, так обстояли дела тогда, так они обстоят и сейчас. Судьба такая. На вопрос, почему, ответ у пытливого читателя найдется уже при первейшем ознакомлении с оглавлением этого замечательного сборника: он максимально неинтересен. По большому счету это всего лишь некий свод советов и правил преимущественно семейно-хозяйственного бытостроительства русского купечества позднего средневековья. Причем даже не вообще, а локально северорусского, новгородского. То есть этот труд настолько специфический, что может вызвать лишь профессиональный интерес у очень узкого специалиста, филолога или культуролога. В итоге в русской культуре, русской общественной мысли так и повелось: сама книга живет своей жизнью, никому не нужная и почти никем не читаемая, а домыслы о ней, фантазии и страшилки, своей. Очень яркой и насыщенной, надо сказать, нарицательно-“притчевоязыцевой” в самом негативном смысле.