Искусство как язык формирования христианских ценностей русской культуры

1. Фрески новгородских храмов

2. Храм Покрова на Нерли

3. Русская икона

4. Музыкальная христианская культура

5. Русская духовная живопись

Христианство помимо собственно новых для славян представлений о вере и нравственности, принесло на Русь из Византии так же мощный культурный пласт в образе самых разнообразных видов искусства. На византийский манер строились церкви, украшались фресками храмовые интерьеры, писались иконы, пелись песнопения и молитвословия. Самые простые ремесленники и музыканты из народа, светские поэты, писатели, художники черпали вдохновение в Священном Писании и православном богослужении. Все это наш особый, ни на что не похожий русский культурный код. Взросший на византийском изводе православного христианства и богато сдобренный многообразием талантов широкой русской души.

C 10-го века Новгород, стоящий на берегу реки Волхов, становится крупным торгово-ремесленным центром Восточной Европы. Сюда в большом множестве устремляются заморские купцы, иконописцы, деятели культуры и искусства того времени. А к середине 12-го века Новгородское княжество становится независимым, превращаясь в вечевую республику. Именно в этот короткий период в городских храмах создается большинство уникальных фресок. Удачное же географическое положение позволяет защититься новгородским землям от Батыева нашествия и сохранить культурный фонд нетронутым от разорения.

Древнейшим храмом на территории России считается Новгородский собор святой Софии, построенный в 1045-ом году при князе Владимире Ярославиче. Но расписывать его начнут только в 1108 году, как считают специалисты. Самой же ранней стенописью называют фрагмент фрески в южной галерее, на котором изображены святые Константин и Елена. Равноапостольные сын и мать, император и императрица. С их именами по праву связывают новый этап в истории развития христианства: окончание гонений, внезаконного статуса и золотого тысячелетия православия. На куполе расположены фигуры семи библейских пророков — Соломона, Исайи, Иеремии, Иезекииля, Даниила, Аввакума, Малахии, на барабане — четыре архангела, поддерживающие славу Христа Пантократора, изображение которого утрачено. Кроме них в световых арках главной апсиды сохранились фигуры святых епископов Анатолия Царьградского, Карпа Фиатирского, Поликарпа Смирнского и патриарха константинопольского Германа.

Напротив Софийского собора в Новгороде стоит Николо-Дворищенский храм, посвященный святителю Николаю Мирликийскому. Он был заложен в 1113 году князем Мстиславом, сыном Владимира Мономаха. Построен он из тонкого обожженного кирпича – плинфы. Единственными дошедшими до нас его фресками стали «Праведный Иов на гноище», «Богатый в аду», «Страшный суд». Все они расположены в подвале. А в алтаре найдено довольно редкое изображение воскресшего Лазаря. Композиция с Иовом воспроизводит часть ветхозаветного сюжета, в котором Иов, подвергшийся суровейшему испытанию веры, тем не менее не отрекся от Бога, и в конце концов был вознагражден за это. На фреске Страшный суд наилучшим образом сохранились сцены мучения блудниц и грешников, которые тонут в потоках огня, и Сатана в цепях.

В соборе Рождества Пресвятой Богородицы Антониева монастыря, который заложил преподобный Антоний Римлянин в 1117 году, приплывший по преданию в Новгород на скальном камне, сохранились фресковые образы Иисуса Христа, Богоматери Одигитрии, святого Георгия и святителей, а также медальоны с евангелистами Марком, Матфеем, Иоанном и Лукой.

Храм Сапаса на Нередице был построен в 1198-ом году князем Ярославом Владимировичем в память об умерших сыновьях Изяславе и Ростиславе. Во время Великой отечественной Войны в 1941-ом году храм подвергся варварскому артиллерийскому обстрелу и частично был разрушен. Утрачена была почти вся древняя стенопись, за исключением некоторых фрагментов. Их законсервировали, а прочее было восстановлено и реконструировано.

Все эти сокровища фресковой живописи домонгольского периода в Северо-западной Руси показывают нам взрывной и галопирующий рост мастерства отечественных умельцев под преображающей силой нового для древних русичей Христова учения. Здесь важно отметить, что Русь не испытала на себе того благотворного влияния античного искусства, на котором строили и развивали свою культуру многие иные европейские народы. Наши предки учились практически с нуля и включились в греко-римскую христианскую ойкумену на равных с первых же лет после Крещения.

И если с греко-византийским влиянием на русскую культуру все более-менее понятно, то влияние римское мы, например, можем угадать в еще одной нашей древнерусской архитектурной жемчужине – Храме Покрова на Нерли. Построен он в 1158-ом году князем Андреем Боголюбским всего лишь за один год. Согласно историку Василию Татищеву, Боголюбскому мастеров для постройки этой церкви прислал лично Фридрих Барбаросса, тогдашний император Священной Римской империи, с которым у него был тесный контакт. Достоверных сведений об их личной встрече не существует, однако имеется множество косвенных упоминаний об их общении через послов и даже обмене подарками. Речь о драгоценных наплечниках, присланных Барбароссой. Все внешнее убранство Покровского храма отсылает нас прямиком к кафедральному собору в Модене, области Эмилия-Романья. Даже изгиб оконных арок не просто итальянский — он моденский, специфический как раз для этой провинции. А чего стоят одни только Магдебургские врата из храма Святой Софии в Новгороде, о которых до сих пор гадают историки, кто, как и когда сумел их туда доставить. Известно лишь что откованы они были именно в Магдебурге в 1152-ом году. Внутри есть еще одни врата – Корсунские, выкованные византийскими мастерами уже по генуэзскому образцу, как утверждают специалисты. Композиционно они гораздо примитивнее Магдебургских, но в них — вся наша история и весь наш художественный шифр, это важнейший в нашем повествовании ключ: греческие врата, созданные по итальянским лекалам и установленные на Руси. Это сумма нашей культуры — из Византии через Италию на Русь; европейская традиция в ее непрерывности. И если в советской культурологической парадигме говорить о прямых связях домонгольского древнерусского зодчества с западноевропейским считалось чем-то неправильным, то сейчас уже прямо можно назвать вещи своими именами, как это делали в России дореволюционной: второе название Владимиро-суздальской школы искусства (в том числе архитектурного) – русская романика. И вот уже знаменитый современный историк архитектуры Дмитрий Швидковский свободно выпускает труд «Россия - Италия: тысяча лет архитектуры», одна из глав которой носит название «Ломбардская романика во владимирской архитектуре».

Итак, церковь Покрова на Нерли — это памятник становления и расцвета Владимирского княжества при Андрее Боголюбском. Этот удивительный человек задался целью создать новую столицу Руси, подобную Киеву, и не только Киеву, но и Константинополю, Иерусалиму. Всего за 7 лет было выстроено множество прекрасных храмов во Владимире, построено Боголюбово и, как венец всему, храм Покрова на Нерли. Он был построен на расстоянии версты от Боголюбовского замка, при слиянии двух рек – Нерли и Клязьмы. Храм украшен удивительными по своему символизму изящными барельефами. Царь Давид – это образ богобоязненного самодержавца в централизованном государстве, к которому так Стремился Боголюбский и чего в конце концов добился, переместив столицу во Владимир. Орлы – символ полета, то есть возвышения нового княжества. Улыбающийся лев – удивительная метафора симбиоза силы и любви как национальной идеи и самого духа христианского государства. Грифоны, удерживающие, но не терзающие лань как символ правопорядка и справедливости. Лики семи архангелов – особое заступничество, покровительство бесплотных небесных сил.

Вероятно, это вообще первый храм, посвященный празднику Покрова Пресвятой Богородице. История установления праздника Покрова доподлинно неизвестна. Существуют византийская и русская версии его происхождения. В рамках последней учреждение праздника Покрова чаще всего связывают с Андреем Боголюбским. Праздник Покрова известен только по русским месяцесловам, в византийских источниках он отсутствует — не был известен, или исчез. Наиболее ранние из дошедших до нас икон Покрова относятся к XIV-XV векам. Традиционная точка зрения, выразителем которой был писатель и богослов М. А. Остроумов, связывает «начало почитания Покрова на Руси с Владимиро-Суздальскими землями и именем святого князя Андрея Боголюбского». Историк архитектуры Н. Н. Воронин считал, что Покров Богородицы, которому посвящён храм Покрова на Нерли (1158—1165) был новым праздником, установленным Андреем Боголюбским и епископом без санкции киевского митрополита. «Этот праздник выражал в особенно открытой, но и утончённой форме мысль о преимущественном покровительстве Богоматери Владимирской земле, её князю и его людям». Точка зрения о владимирском происхождении праздника нашла отражение в Православной энциклопедии, где её высказывает А. В. Назаренко. Само житие Андрея Юродивого, которое собственно раскрывает обстоятельства праздника, переводится на древнерусский язык примерно в то же время, что и строится храм. Есть так же гипотеза, что храм изначально был посвящен просто Богородице.

Но все же первым христианским искусством, попавшим на Русь из Византии, прежде храмовой архитектуры и фресковой живописи, станет православная икона. Согласно церковному учению иконопись есть «богословие в красках», а сама икона – «окно в горний мир», по определению знаменитого исследователя темы графа Трубецкого. Догматически иконописный образ или иконописное изображение возводит воздаваемую молящимся честь от образа к первообразу, то есть изображенному на иконе святому, как постановил 7-ой Вселенский собор по низвержении последней крупной исторической ереси – иконоборческой. Другими словами, иконопись - это проекция мира духовного в мир материальный.

Появилась иконопись практически одновременно с христианской церковью – во времена апостольские. Первым иконописцем согласно церковному преданию стал апостол и евангелист Лука. Он написал образ Божьей Матери на простой столешнице. А уже по преданию, оказавшись на русской земле благодаря князю Андрею Боголюбскому, эта икона стала называться Владимирской.

Рядовые христиане сразу же с первых веков старались посредством искусства сохранять и передавать основы соей веры в символико-художественном виде. Об этом свидетельствуют, например, чрезвычайно богатые и обширные катакомбные росписи в Риме и его окрестностях. В 7-ом веке церковь переживает эпоху иконоборчества, когда варварски уничтожаются иконы, мозаики, фрески, росписные алтари. Церковь созывает два собора, на одном из которых осуждает иконоборчество, а на другом утверждает иконопочитание, учреждая в честь этого соответствующий праздник под названием «Торжество православия».

На Русь иконопись приходит вместе с крещением из Византии. Князь Владимир везет из города Херсонеса в Киев первые корсунские (греческие) иконы и святыни. Затем оттуда же к нам устремляются всевозможные мастера-иконописцы, разбредаясь по разным княжествам. Первыми русским богомазами считаются Алипий и Григорий, монахи Киево-Печерской Лавры, обученные греческими умельцами. Дальше появляются различные иконописные школы, отличающиеся в таких нюансах, как инографическая прорись, цветовые решения, разделка одежд. Законодателем и ориентиром в этом вопросе становится московская иконописная школа с момента переезда туда Феофана Грека (Спас Вседержитель, Донская) в конце 14-го века. Его ученики – Андрей Рублев, Даниил Черный, Дионисий Иконописец с братьями – создадут особый, самостоятельный русский иконописный стиль. В золотых фонах, богато разделанных одеждах все еще чувствуется влияние византийскоq школы. Однако строгость, некая схематичность фигур, ликов святых уже ни на что не похожа и представляет собой нечто уникальное. Параллельно существуют еще несколько иконописных школ: новгородская, псковская и владимиро-суздальская. Новгород прославился своими житийными иконами и изяществом прориси лиц, Псков асимметрией и низкой детализацией изображения, Владимир и Суздаль любовью к украшениям, более жизнерадостными красками и славянизацией черт святых ликов.

С 18-го века иконопись стилистически начинает сильно тяготеть к реалистичности изображения, уходя от нарочитого православного схематизма и примитивизма. Из-за чего умаляется духовный, богословский смысл русской иконы. Еще раньше из иконописи стилистически отделяется так называемая парсуна – светский портрет, ставший прародителем всей русской светской живописи. Центрами реального иконописного ремесла в это время считаются три деревушки – Мстера, Палех и Холуй. Их главная отличительная особенность – некоторая лубочность, народность и безыскусность. При Петре Первом учреждается Академия художеств, отодвинувшая иконопись на второй план. Россия изо всех сил стремится подражать Европе, передовым западным стилям (рококо, барокко, классицизм, романтизм и проч.), духовность маргинализируется, обмирщвление объявляется магистральным признаком прогресса.

Вторая половина 18-го и весь девятнадцатый век – это эпоха храмовой живописи, не имеющей ничего общего с классическим восточно-христианским иконографическим каноном. Символизм, мистицизм, молитвенная созерцательность русской иконы уступает место реалистичности и детальности. Храмы приглашаются расписывать обыкновенные художники вроде Васнецова, Нестерова и Врубеля, придумывающие свой собственный стиль иконографического модерна. Киевский Владимирский собор и московская Марфо-Мариинская обитель здесь представляются наиболее красноречивыми образчиками. Вообще, создание Васнецовым своего модернистского стиля в иконописи радикально повлияет на стиль всей современной софринской иконы.

В начале 20-го века Россия переоткрывает для себя великих иконописцев прошлого, благодаря искусствоведу Игорю Грабарю. Реставраторы учатся снимать поздние наслоения – олифу с икон и копоть с фресок. Восстановительные работы в Московском Кремле, Троице-Сергиевой Лавре и Владимире снова дарят нам имена Андрея Рублева сотоварищи с их иконописными шедеврами.

Отдельного внимания заслуживает история формирования канонов и норм христианской музыкальной культуры. Греческая церковная традиция изначально вывела за рамки инструментальную музыку, которая никогда не была представлена в православном богослужении. На вооружение был взят лишь вокал, устное пение.

Сразу после своего судьбоносного крещения в городе Корсунь, князь Владимир везет с собой в Киев болгарских певцов-демественников по поручению византийского патриарха. Позже царица Анна Византийская, супруга Владимира, привезет в стольный град Древней Руси еще и греческих певцов, прозванных «царицыними». Греческие учителя преподают нашим талантам основы Осмогласия. Это особая схема, состоящая из восьми греческих гласов или напевов. Сама эта музыкальная система была разработана святым преподобным Иоанном Дамаскиным, известным византийским отцом и учителем церкви, жившим в 8-ом веке. Он упорядочит уже имевшиеся к тому времени богослужебные тексты и дополнит их собственными сочинениями, строго разбив их на принадлежность к определенному напеву или гласу.

Возникают свои школы в Новгороде, Владимире, Смоленске, а также спонтанно по городам собираются отдельные «крылосы» или клиросы, то есть певческие хоры, как бы мы сказали сейчас.

Из летописей известно, что духовное пение тотчас покоряет сердца древних русичей. Любят его и князья. Так, князь Борис распевает псалмы незадолго до своей кончины, князь Михаил Тверской "бе зело любяй церковное пение". Первые самостоятельные гимнографические опыты по написанию стихир русскими певчими и поэтами известны по древним книгам, как минимум, с 12-го века. Сам тип пения именуют знаменным, по названию особых «крюков» для правильного интонирования, поставлявшихся над каноническими текстами. Собственно, знаменное пение включало четыре вида распева: кондакарный, столповой, путевой и демественный. Все они являются монодическими или одноголосными. Партесное (многоголосое) пение активно начинает внедряться в церковный обиход в 19-ом веке и в конце концов вытесняет знаменное. Хотя появилось оно впервые еще в Новгороде при патриархе Никоне. Далее последует эпоха борьбы и параллельного сосуществования этих двух стилей. На сегодняшний день старых певческих традиций по-прежнему придерживаются старообрядцы, а также некоторые православные энтузиаст-реконструкторы, например, в Валаамском монастыре. Известнейшими историческими мастерами занменного распева считаются Савва Рогов, Иван Нос, Стефан Голыш, Маркелл Безбородый и т.д. Приход партесного многоголосия ознаменовал переложение старинных знаменных нотаций на латинскую и западноевропейскую. Великие русские композиторы в уже новой тональности дают старинным каноническим песнопениям совершенно новое звучание. Среди наиболее известных авторов такие имена как Алексей Львов, Петр Чайковский, Сергей Рахманинов, Павел Чесноков, Николай Римский-Корсаков и другие.

Но нельзя не сказать, что все это время параллельно существовала и народная христианская музыкальная культура. Разумеется, с аккомпанементом. С дудками и трещетками, гудками и рожками, гуслями, балалайками и колесными лирами. Бродячие или оседлые гусляры слагали и исполняли свои канты или старинки на христианские мотивы. Странствующие калики перехожие предпочитали петь свои протяжные, глубоко православные по своему содержанию стихи под колесную лиру. А скоморошьи бродячие оркестры известны отнюдь не только своими озорными частушками, но и вполне себе православными по духу песнями. Так или иначе музыка в Древней Руси была мощным внутренним миссионерским фактором. Поскольку почти вся она содержала в себе отсылки к православному представлению о мироздании. Начиная с трогательных детских колыбельных и заканчивая самыми незатейливыми фольклорными песенками бродячих музыкантов.

Итак, православие в культурной и общественно-политической жизни Росси вплоть до Октябрьской революции несомненно играло важнейшую роль. Невозможно представить себе повседневную жизнь народа без посещения храма, без церковных праздников, без молитвы. Не все из них могли постичь философские глубины христианского богословия, но они искренне верили в Бога и искали у него заступничества в разных жизненных ситуациях – и в радости, и в горе. Картины русских художников, где изображена разнообразная архитектура, пейзажи с храмами, жанровые сцены, лица верующих с разной степенью искренности создают особый мир, вызывающий у зрителя разные чувства - от возвышенных, молитвенных до щемяще-отрешенных, заставляя задуматься о суетности повседневной земной жизни и истинном смысле бытия. Живопись, как и музыка, тоже может быть детоводителем ко Христу, кратчайшим и самым ненавязчивым путем в храм Божий.

Выйдя однажды из иконописных мастерских, русское изобразительное искусство будто бы будет в хорошем смысле обречено возвращаться к своим духовным истокам снова и снова. Практически у каждого крупного дореволюционного художника есть свои заметные полотна на христианскую тему, есть своя христианская культурная рефлексия.

Едва ли всерьез можно говорить о какой-то цельной школе русской живописи вплоть до 18-го века. Но за эти двести лет, начиная с Петра Великого и заканчивая революцией, Россия совершит неимоверный рывок, вырвавшись в число одной из передовых европейских стран по количеству и качеству художников. Начнется все с портретистов вроде Никитина, Боровиковского и Кипренского, придет к академизму Иванова с Брюлловым, и закончится целой россыпью талантов смутьянов-передвижников. Однако настоящим олицетворением гармоничного соединения двух начал в живописи – светского и духовного – можно назвать пару близких друзей пред- и постреволюционной эпохи, Васнецова с Нестеровым. Оба люди горячо верующие, оба выходцы из набожных семей, оба посвятят росписям храмов и обителей весомую часть своей жизни.

Нестеров, пожалуй, первым из русских художников попытается подойти к христианству через пейзаж. Удивительно, но Михаил Васильевич свои знаменитые «нестеровские пейзажи», виды живой природы, которые стали впоследствии его визитной карточкой, зачастую попросту сочинял. У него, как правило, не было никакой натуры, никаких набросков, - он буквально брал их из головы. Или «дорабатывал» по своему вкусу уже существующий ландшафт до совершенства. Можно сказать, эта природная гармония неярких, но одухотворенных, смиренных северных пейзажей в его творчестве становится символом духовного пробуждения человека и единения его с Господом. Аналогичный путь проделывает и художественный метод Васнецова, который только с годами находит себя в написании былинно-сказочных сюжетов, принесших ему известность и наполненных массой христианских отсылок и аллюзий. По существу, это и новое видение, и новое прочтение - православное прочтение - некоторых вполне себе языческих фольклорных мотивов. Более того, Виктор Михайлович придумывает множество своих сказочных сюжетов, тем самым актуализируя интерес к отечественному фольклору. Каждый из этих живописцев-богоискателей в итоге обретет своего Бога через творчество и даже по-своему станет православным миссионером – один через русскую природу, другой через русские народные сказки.

Список использованной литературы:

Феофан Грек. Фрески в Великом Новгороде [Текст] : [альбом] / Т. Ю. Царевская. - Великий Новгород : Новгородский музей-заповедник, 2018.

Чернышев Н. М. Искусство фрески в Древней Руси. Материалы к изучению древнерусских фресок. — М.: Искусство, 1954 год.

Стенные росписи в древних храмах греческих и русских / [Соч.] Н.В. Покровского. - Москва : тип. Э. Лисснера и Ю. Романа, 1890.

Заграевский С. В. Новые исследования памятников архитектуры Владимиро-Суздальского музея-заповедника. М., 2008.

Тимофеева Т. П., Новаковская-Бухман С. М., Церковь Покрова на Нерли, М., "Северный паломник," 2003.

Комеч А И. Архитектура Владимира 1150—1180-х гг. Художественная природа и генезис «русской романики». В кн.: Древнерусское искусство. Русь и страны византийского мира, XII век. СПб, 2002.

Г.С. Клокова. Русская иконопись. Букинистическое издание. — М., 1991.

Успенский Л.А. "Богословие иконы Православной Церкви". Издательство братства во имя святого князя Александра Невского. 1997.

Мартынов Владимир Иванович. История богослужебного пения, Издательство «АНС», М., 1994.

Пастон, Элеонора. Виктор Васнецов / Э. Пастон. - Москва : Слово, 1996.

Дурылин, Сергей Николаевич. Нестеров в жизни и творчестве [Текст] / Сергей Дурылин. - 3-е изд., перераб. и доп. - Москва : Молодая гвардия, 2004.

Гнедич Петр Петрович, Никольский Виктор Александрович, Муратов Павел Павлович. История русской живописи, Издательство: Эксмо, 2020 г.